Вскоре он вышел. Я в это время расставлял программы состязаний в столовой. В передней никого не было.

-- Мальчик уехал на охоту, -- сказал он -- Но разве на куропаток охотятся с револьвером и бюваром?

-- Глупости, майор! -- ответил я, догадавшись, что у него на уме.

-- Глупости или не глупости, а я сейчас же еду на канал. Мне что-то не по себе.

Он подумал с минуту и добавил:

-- Вы умеете лгать?

-- Вам это лучше знать, -- ответил я -- Это же моя профессия.

-- Отлично,-- сказал он -- Вы должны поехать со мною. И немедленно. Мы едем в икке на канал охотиться на антилоп. Ступайте возьмите ягдташ... быстро... и сразу сюда с ружьем.

Майор был человек решительный, и я знал, что зря он приказаний не отдает. Поэтому я повиновался, а по возвращении увидел, что он уже погрузил в икку ружья в чехлах и запасы еды -- все необходимое для охоты.

Он отпустил возницу и стал править сам. Через военный пост мы ехали медленно, но как только выехали на пыльную дорогу между холмами, майор пустил пони быстрой рысью. Лошадь, выросшая у себя на родине, может в критическую минуту сделать все, что от нее потребуют. Мы проехали расстояние в тридцать миль меньше чем за три часа, хотя чуть не уморили бедную скотину.

-- К чему такая безумная спешка, майор? -- спросил я.

-- Мальчик один, предоставлен самому себе вот уже два... пять... постойте!.. четырнадцать часов! Повторяю, мне не по себе.

Его беспокойство передалось мне, и я тоже стал подгонять кнутом пони.

Когда мы добрались до загородного дома инженера канала, майор крикнул слугу мальчика, ответа не было. Тогда мы подошли к дому, окликая мальчика по имени. Но ответа по-прежнему не было.

-- Он, видимо, ушел на охоту, -- заметил я.

И сразу же увидел в одном из окон маленький горящий фонарь -- "летучую мышь". Было четыре часа дня. Мы оба замерли на веранде, затаив дыхание, стараясь уловить каждый звук. И вдруг услышали: жжж... жжж... Несметное число мух жужжало в комнате. Майор ничего не сказал, только снял свой шлем, и мы тихо вошли внутрь.